32. Я — плохая жена! — Медовый год

Моя семья очень радовала моё сердце, и с каждым днём я всё более и более утверждался в том, что это было самое лучшее решение соединить свою жизнь с самым прекрасным человеком в мире. Когда я делился своей радостью с родителями, моя мама всегда спрашивала о том, чем занимается моя жена, что она делает, собирается ли она работать, какой вклад она приносит в наш семейный бюджет. Все эти вопросы вначале казались мне познавательными, и, отвечая на них, я не задумывался над их скрытым смыслом, считая, что родителям я могу рассказывать всё, чтобы они радовались моему счастью вместе со мной. Когда же моя мама пересекалась с моей супругой, она всегда старалась узнать у неё, что она сделала и чем занималась, а жена всегда отвечала ей в простоте сердца, делясь радостями нашей семейной жизни. Некоторые из моих друзей также задавали мне подобные вопросы, пытаясь понять, какую выгоду приносит мне моя вторая половинка. А я рассказывал им о том, как я её люблю, и как она радует моё сердце. А они не могли понять моих чувств и сводили наши разговоры к тому, что жена должна думать о благосостоянии семьи и вносить свою лепту в это предприятие, а не вести потребительский образ жизни и не сидеть на шее у мужа. Поначалу я отшучивался от подобных заявлений и объяснял всё тем, что это наша семья, и мы сами разберёмся, но подобный дух друзей был неумолим, и это убеждение оказывало на меня соответствующее влияние. Кто-то из друзей рассказывал мне о том, как его мать работала на трёх работах, чтобы прокормить семью, а кто-то хвалился тем, что его мама, даже выйдя на пенсию, продолжала трудиться. Мы с женой ещё до свадьбы обсуждали вопрос нашей трудовой деятельности, и я заверил её в том, что буду заботиться о ней, даже если она не сможет работать или будет сидеть с детьми. Я не знал, как это будет выглядеть на самом деле, но верил в то, что Господь и это усмотрит. Я не искал себе лошадь, которая должна уметь пахать, но и не был против того, если жена найдёт себе работу по душе. Влияние моих родственников и друзей сказалось на наших отношениях. Я стал по приходу с работы домой изредка спрашивать супругу о том, что она делала, но чаще всего она сама с радостью рассказывала все домашние события и то, что доброго произошло в её жизни. Меня всегда радовал её позитивный взгляд и неугасимый оптимизм во всём. Моя мама, когда приходила к нам в гости, всегда первым делом интересовалась, что делает моя жена. Но, зная, что я буду заступаться за свою любимую, не давала нам никаких указаний, хотя своими вопросами иногда обескураживала нас. И мне приходилось объяснять жене, что у мамы была другая жизнь, и что она прошла различные трудности, и у неё есть свой взгляд на семейный уклад. Но со временем я стал и сам интересоваться тем, на что тратит время моя супруга, пока я тружусь в поте лица. Иногда я пытался уточнить, какие дела занимают у неё много времени, и радовался тому, если она что-то делала быстро. Мне было непонятно, как можно целый день готовить на кухне то, что я съедал за полчаса. Я пытался сравнить домашнюю кухню с закусочной и удивлялся, почему жене нужно всегда больше времени, чтобы что-то подобное приготовить. А если я видел, что на стол подаётся вчерашнее блюдо, то невольно задавал вопрос о том, чем супруга сегодня занималась. Моя жена оказалась проницательным человеком и когда поняла, что её контролируют, решила сама первой рассказывать о всех своих делах и достижениях. А я отчитывался перед мамой в том, как у нас в семье всё прекрасно. А мама вскользь интересовалась тем, а не собирается ли моя жена работать, чтобы снять часть бремени с меня, объясняя мне, что я очень быстро сломаюсь, если буду тянуть эту лямку в одиночку. Я решил, что у моей мамы больше житейской мудрости, и поднял этот вопрос на семейном совете. Моя жена сразу поняла, откуда дует ветер, и заверила меня в том, что будет искать себе работу, о чём я с радостью сообщил своим родителям и друзьям. Каким-то особым чувством я стал замечать, что в нашем доме появилось странное напряжение в отношениях, и моя жена ради мира постоянно извиняется за что-то и оправдывается за то, что не успела что-то сделать или купила что-то не то. Однажды она была настолько грустной, что купила дорогие огурцы, чтобы покормить меня, а точно такие же можно было купить гораздо дешевле в другом магазине. А её ежедневные отчёты о проделанной работе были всё грустнее и печальнее. Жена пыталась найти себе интересную работу, но там или мало платили, или просили работать по субботам, и ей приходилось отказываться. Она с грустью извинялась за то, что так ничего и не нашла. А я стал задумываться о том, что собственно происходит в нашей семье. Куда ушло счастье и радостный дух? Неужели мы соединились для того, чтобы вместе где-то работать? Мне было сложно в этом разобраться, пока в один из вечеров я не нашёл свою супругу плачущей. На мой вопрос: «Что случилось?» она мне ответила, что она очень плохая жена, и у неё больше нет сил быть хорошей и всем угождать. Она сказала, что её домашняя жизнь превратилась в каторгу, где она должна что-то делать и делать, постоянно отчитываться перед всеми. И после этих слов она разрыдалась ещё сильнее, лишь повторяя, что она плохая жена. Я был в растерянности. Пред моим взором быстро пронеслись все мамины наставления, мнения друзей, мои вопросы, и я увидел, что моя семья рушится не понятно из-за чего. Надо было что-то быстро предпринимать, а я молчал, стараясь понять основную причину. Я позволил врагу убедить меня в том, с чем был изначально не согласен, но попал под влияние чужого мнения. Мне не хотелось продолжать в подобном духе и терять от этого семейное счастье. Первое, что я понял — это то, что я стал причиной этого горя, не понимая, какой дух вношу в свой дом. Мне открылась красота наших отношений до того, как я стал чего-то требовать, и то, к чему мы пришли. Все деньги мира не стоили того счастья, которое мы имели в любви друг к другу. Я обнял свою супругу и стал осторожно извиняться. И чем больше я говорил, тем больше понимал, насколько я успел всё разрушить за последнее время. Мои извинения привели меня к тому, что мне тоже захотелось плакать от своего слабого характера. Жена приняла мои извинения и, прижавшись ко мне, тихо всхлипывала, стараясь успокоиться. А я заверял её в том, что больше никому не позволю лезть в наши отношения и указывать нам, как правильно жить. А после этого я стал убеждать супругу в том, что она самая прекрасная жена, и ей не надо этого доказывать, не надо стараться что-то делать, чтобы отчитаться перед кем-то. И я разрешаю ей не работать ради работы, но самой решать, как подходить к этому вопросу. Не так быстро заживали раны. Понадобилось ещё много дней, чтобы восстановить прежние отношения. Друзьям я вежливо объяснил, чтобы они не лезли в нашу жизнь, а маме нежно запретил задавать подобные вопросы, объяснив, что мы сами во всём разберёмся. Мир и счастье вновь вернулись в нашу жизнь, и мы впоследствии оберегали наш дом от подобных нападений.